Ещё Лореаса думает, что давно не испытывала столь ярких чувств. Кровь её холодна. Так нужно, иначе она не смогла бы жить вблизи Стен Кошмара. Лореаса может пересчитать по пальцам все те дни и события, которые заставляли её по-настоящему волноваться. Первые свидания с Кодором и час зачатия близнецов. Роды. День, когда ей пришлось погнаться за демоном-дудочником и поспорить с ним за детей горожан. День, когда Кодор предложил ей руку и сердце.
Теперь к ним прибавился день, когда Дева ниспослала ей светлый ответ. Как же легко стало на сердце! Исчезла давняя тревога за судьбу Геллены. «Пусть она будет счастлива», — думает Лореаса.
Пение Сна поднимает струйки воды и сплетает их в воздухе. В огромных лоханях вода бурлит и мечется, закручивает водоворот, играет наволочками и полотенцами, как обломками кораблекрушений. Радужная пена взлетает чуть не до потолка, превращаясь в призрачные горы и тучи. Повинуясь лёгким движениям пальцев Лореасы, в пене проглядывают очертания дворцов Фата-Морганы…
Нетерпение превратилось в жажду деятельности, и Лореаса затеяла большую стирку. Близнецы даже не решились предложить помощь: как встали в дверях, так и стоят, глядя на мать круглыми глазами. При Геллене она не стала бы устраивать представление.
— Девочки, — напоминает она, не оборачиваясь. По опушке радужного пенного леса перед нею мчится белопенный единорог. — Девочки, пожалуйста, не дразните Гелле песнями Снов. Не забывайте об этом.
Обе они вздыхают, прежде чем согласиться. Да, есть тут о чём вздыхать… И странное беспокойство вдруг примешивается к радости и нетерпению Лореасы. Руки её на миг замирают в воздухе. «Что-то не так? — спрашивает себя она и сама отвечает: — Да, я слишком беспечна и себялюбива. Прошу дочерей не дразнить Гелле, а сама дразню их. Нехорошо. Я должна подавать пример».