— Прости, что я так отозвалась об этой благородной женщине, — мягко говорит Ивена. — Мой жизненный опыт сыграл со мной злую шутку. Ты ведь и сама знаешь, что обычно мачехи недобры к падчерицам, особенно если у них есть свои дети.

— Мои сёстры, — быстро говорит Геллена, — мои… лучшие подруги.

Она понимает, что перебила тётушку; это, как ни крути, дерзко и невежливо, и Геллена опускает глаза. Уши её по-прежнему горят, а в груди всё сжимается от волнения.

Ивена улыбается шире, от уголков глаз пролегают морщинки. Она как будто вмиг стала другим человеком. Геллена приходит в замешательство. Она слишком юна, чтобы понимать людей вроде тётушки Ивены, и может лишь верить и недоумевать.

— Я рада, что ошиблась, — говорит тётушка с сердечной теплотой. — Раз всё так, то тебе очень повезло. Будь благодарна судьбе, Деве Сновидений и отцу, который выбрал такую хорошую женщину в жёны. И, конечно, госпоже Лореасе.

О, это всё та же тётушка! Геллена скрывает усмешку. Это всё та же тётушка Ивена, которая вечно напоминает всем, кто, за что и кому должен быть благодарен. Иногда противная, иногда глупая, но вовсе не злая.

— Я иду на кухню, — говорит тётушка и чуть приподнимает свечу в стакане подсвечника. — Не поможешь ли мне? Нужно переложить пирожки с противня в корзинку и принести девочкам.

— Да, конечно, — охотно соглашается Геллена.

По дороге Ивена спрашивает её:

— Чему же ты учишься?

— Пока что всему понемногу. Я ещё не решила, кем быть.

Сказав это, Геллена тут же понимает, что такая откровенность была лишней. Но слово — не воробей, его не воротишь. Тётушка вновь изумлена до глубины души.

— Быть? Решила? О Гелле! Ты должна думать о том, как стать хорошей женой и матерью. Здесь нечего выбирать.

«Какая я болтушка, — с досадой думает Геллена. — Надо учиться держать язык за зубами!»

— Да, вы правы, — смиренно отвечает она.