И в тот же миг Лореаса видит единственное свидание, которого Кодор не мог дожидаться условленный год. Минул всего месяц, оставалось ещё одиннадцать. Но она смилостивилась, вышла на отчаянный зов, позволила смолкнуть вечно поющимся клятвам. И как кричала она тогда на Кодора, трясущегося и бледного!

— Кто же виноват, что вы решили вызвать демона-дудочника, да еще и не заплатить ему! Ты знаешь, чего будет стоить вернуть ваших детей?..

…В это самое время, две встречи спустя, она говорит ему:

— Кодор, тебе пора жениться и продолжить род.

— У меня есть дети, — тотчас отвечает он и улыбается: — Я хочу увидеть своих дочерей, Лореаса! Я даже не знаю, как они выглядят.

— Забудь о них.

— Я не из тех мужчин, которые забывают своих детей, — говорит он со сдержанной гордостью.

— Это хорошо. Ты сделаешь счастливой хорошую женщину.

…Дочери льнут к её коленям и тихо воркуют, когда она плачет и жалуется мертвецам под углами чёрного дома, — плачет, зная, что Кодор послушался. Но год спустя Лесничий вновь на условленном месте и зовёт её, а она выходит навстречу.

Кодор ни словом не упоминает о своей жене.

Всё ещё затерянная во времени памяти, она произносит:

— Здравствуй.

Кодор подходит вплотную, обнимает её так же крепко, как бывало; и Лореаса возвращается. Она целует его в щёку губами холодными, как лесные ручьи. Но ящерки с её пояса разбегаются игриво, и одна уже сидит на его плече, сторожко поглядывая по сторонам, а другая пытается влезть на лысую голову. Кодор добродушно посмеивается. Ответная улыбка загорается в зелёных глазах Лореасы, вот уже и всё лицо освещено ею… Теплеет сердце колдуньи. Душа её оживает, словно ствол дерева, по которому побежали весной пробуждённые соки.

Поздно прогонять гостя. Всегда было поздно.

— Здравствуй, Лореаса.

— Ты настойчив, — говорит она, глядя лукаво, чуть искоса. — Не утомился ещё?