— Я могу только догадываться, — честно отвечает Кодор. — Ты двадцать лет подряд приходишь сюда в условленный день. Так же, как и я. И поэтому я решил, что мы хотим одного и того же.

Что тут ответишь?..

Плечи Лореасы опускаются. Встряхнувшись по-звериному, всем телом, обеими руками взявшись за собственные косы, она садится на траву и смотрит прямо перед собой. Взгляд её застывает, в глазах отражаются высокие злаки. Земля начинает ходить ходуном, словно кочки на болоте, но не проваливается, а поднимается всхолмием — двумя небольшими крутыми гривками, чтобы им с Кодором было удобней сидеть. Но Кодор, чтобы быть ближе, опускается на колени рядом с Лореасой и обхватывает её за плечи.

— Пугай меня как угодно, — говорит он тихонько ей на ухо, — я не боюсь. Я знаю, что состарюсь и умру, пока ты будешь молода. Я знаю, что ты наполнишь дом колдовством, и многие будут тебя бояться. Что мне до них! Я не из тех, кто мечтает только быть как все и избегать пересудов. Я Королевский Лесничий. И я хочу жить с тобой, Лореаса.

— А как же горожане? — спрашивает она. — Священница? Бургомистр? Разве они обрадуются некромантиссе?

Кодор улыбается.

— Ты всегда поддерживала нас, и советом, и делом. Мы не всегда умели следовать твоим советам, но это уже не твоя вина. Городское собрание решило, что преподнесёт тебе ленту почётной горожанки, если ты согласишься покинуть лес.

Лореаса выгибает бровь.

— Это ты придумал?

Кодор весело смеётся. На его лице становится заметен след от раны, нанесённой вражеским мечом: старый шрам. Двух зубов у него не хватает, хотя остальные крепки как у молодого.

— Я не настаивал, но они согласились.

Покачав головой, Лореаса замечает:

— Они думают, что я буду оберегать город, живя в нем. Пожалуй, они правы. Но у нас две дочери, Кодор.

Кодор разводит руками.

— Я столько лет мечтал их увидеть.