— Они в самом дрянном возрасте. Долг обязывает их постигать науку, а изменяющиеся тела уродуют их и портят характеры. А характеры у наших дочерей и без того не сладки.
— Все это естественно, Лореаса. И… я должен сказать тебе ещё кое-что.
Лореаса пристально смотрит на него из-под ресниц.
— У меня есть ещё одна дочь, — просто говорит Кодор. — Ей всего пять лет. Её зовут Геллена. Надеюсь, они подружатся.
Лореаса долго молчит. Потом усмехается:
— Ты забыл сказать: «Девочке нужна мать».
— Девочке нужна мать, — соглашается Кодор.
Лореаса кусает губы.
— Ты не мог сделать худший выбор, — с сердцем говорит она наконец.
— Нет, — уверенно возражает он. — Я не мог сделать лучший.
2
— Гелле!
— Я сейчас!
— Иди к нам, скорее!
Быстро-быстро топочут детские ножки. Со второго этажа с визгом слетает, почти не касаясь ногами ступенек, девочка в голубом платье. Платье вышито бабочками, но вышивка уже растрепалась — свисают нитки, одна бабочка-калека однокрыла, от другой остались только жёлтые усики. Подол платья чем-то запачкан, а большой, на вырост, подгиб оторвался наполовину и сзади свисает, как маленький шлейф. С шестой ступеньки Геллена прыгает, распахнув руки, будто птичка с ветки. Лореана со смехом ловит её и кружит в воздухе. Лореада хмурится, ловит сводную сестру за ногу в вязаном чулочке и с укором оглядывает дырку.
— Опять порвала, — ворчит Лореада, — вся обтрёпанная ходишь, прах земной. Твои платья, наверно, не вырастут из травы, Гелле! Мама два вечера шила, а ты…
— А почему не вырастут? — обиженно спрашивает Геллена.
— Потому что ты прах земной!
— Ада, не брюзжи, — весело говорит Анна, — от этого растут бородавки. Ты же не хочешь ходить вся в пупырях, как жаба?
— Жаба! — хихикает Геллена. — В пупырях!