Две недели спустя, ясным и солнечным июльским утром, я очутилась в Суиндоне на углу Брум-Мэнор-лейн, напротив дома моей матери, с малышом в прогулочной коляске, двумя дронтами, принцем датским, с тяжелым сердцем и чересчур короткой стрижкой. Совет жанров не слишком обрадовался моему заявлению об уходе. Честно говоря, они просто отказались его принять и вместо этого отправили меня в бессрочный отпуск, питая напрасные надежды на мое возвращение в случае, если у меня «не получится» актуализировать мужа. Они также надеялись, что я сумею разобраться с книгобежцем Хоули Ганом, с которым мне дважды довелось скрестить шпаги в прошлом.

Гамлет вписался в мои планы в последний момент. Его все больше и больше беспокоило то обстоятельство, что По Ту Сторону его ошибочно считают невротиком, поэтому он испросил позволения отправиться туда и увидеть все своими глазами. Обычно персонажей не волнует мнение читателей, но Гамлет славился способностью беспокоиться по поводу того, что ему не о чем беспокоиться о том, что ему не о чем беспокоиться, а поскольку он безусловно являлся звездой шекспировского канона и упустил титул «Самого волнительного романтического персонажа», в очередной раз уступив Хитклифу на Букверовской премии этого года, то Совет жанров решил воспользоваться подвернувшейся возможностью умаслить его. Кроме того, беллетриция давно уговаривала принца поработать стражем порядка в елизаветинской драме, поскольку сэр Джон Фальстаф удалился на покой «по состоянию здоровья», и мои коллеги вообразили, будто поездка на Ту Сторону убедит датчанина присоединиться к ним.

— Как странно! — прошептал принц, разглядывая солнце, деревья, дома и машины. — Сколько же пышных и изысканных слов мне понадобится, дабы воздать должное всему, что зрю я!