— Здесь вам придется говорить по-английски.

— Чтобы точно описать все это, — объяснил Гамлет, обводя рукой совершенно безобидную суиндонскую улицу, — потребуются миллионы слов!

— Вы правы. Именно так. В том-то и состоит чудо вымыслопередачи, — сказала я. — Для создания целостной картины хватает нескольких десятков слов. Но, честно говоря, основную работу выполняет читатель.

— Читатель? При чем тут он?

— При том, что любая интерпретация события, описание персонажа — все это уникально для каждого читателя, поскольку он пропускает авторское описание через собственное воображение, порожденное собственным жизненным опытом. Каждый персонаж на самом деле является для него составным образом из образов тех людей, которых он встречал, о которых читал или кого видел прежде. И образ этот куда более реален, нежели тот, что складывается из напечатанного на странице текста. Каждый читатель обладает неповторимым опытом, и каждая книга для каждого читателя уникальна.

— Из ваших слов следует, — задумчиво произнес датчанин, — что чем сложнее и противоречивее персонаж, тем больше возможностей для интерпретации?

— Да. Готова спорить, что одна и та же книга для одного и того же человека при каждом новом прочтении становится разной, потому что у человека накапливается опыт или он просто может оказаться в ином расположении духа.

— Теперь понятно, почему никто не в состоянии меня раскусить. За четыреста лет никому не удалось в точности уловить мои внутренние мотивы. — Он замолк на мгновение и печально вздохнул. — И мне самому тоже. Меня ведь можно счесть религиозным, поскольку я не хотел убивать дядю Клавдия за молитвой и все такое?

— Конечно.

— И мне так казалось. Тогда откуда эти совершенно атеистические строчки: «…нет ничего ни хорошего, ни плохого; это размышление делает все таковым»?