Уилбур и Орвилл были сыновьями моих дяди и тети. Несмотря на гениальность родителей, на плечах у обоих отпрысков сидели цельноточеные дубовые болванки.

— Передай сахар, пожалуйста. Несколько ошибок?

— На самом деле целую кучу. Помнишь Майкрофтов очиститель памяти?

— И да, и нет.

— Они открыли сеть престижных центров очищения памяти под названием «Мемогон». Заходишь — и неприятные воспоминания долой.

— Наверное, прибыльно.

— Более чем, но только до первого промаха. А в случае с этими двумя вопрос стоял не «если ошибутся», а «когда».

— Осмелюсь спросить: что стряслось?

— Мне кажется, получилось как с пылесосом, если его ненароком включить наоборот. Некая миссис Богаттинс обратилась в суиндонское отделение «Мемогона», дабы избавиться от малейших воспоминаний о неудачном первом замужестве.

— И?

— И случайно приобрела нежелательные воспоминания о семидесяти двух случайных связях, нескольких пьяных драках, пятнадцати потраченных впустую жизнях и почти тысяче игр «Назови этот фрукт!». Сначала она хотела подать в суд, но вместо этого потребовала адрес одного из мужчин, чьи подвиги оказались запечатлены в ее памяти. Насколько мне известно, они поженились.

— Обожаю истории с хорошим концом, — встряла мама.

— В любом случае, — продолжал Джоффи, — Майкрофт запретил им впредь использовать эту технологию и взамен выдал для маркетинга хамелеобиль. Скоро он появится в салонах, если «Голиаф» не перехватит идею.

— А! — пробормотала я, откусывая еще немного кекса. — А как поживает моя любимая международная корпорация?

Джоффи закатил глаза.

— Как всегда, ничего хорошего. Они пытаются ввести административную систему, основанную на вере.

— То есть хотят превратиться в… религию?

— Только в прошлом месяце они объявили об этом по предложению их штатной провидицы, сестры Беттины Страудской.