— Рискованно.

— Мама и Бисмарк?

— Эмма и Гамлет.

— Он вымышленный персонаж, а она — исторический. Что тут может быть плохого?

— Я подумала, — медленно проговорила она, поднимая бровь, — о том, что случится, когда Офелия все узнает.

Самой мне это в голову не пришло. Бабушка была права. С Гамлетом зачастую трудно, но Офелия — сущий ужас.

— Всегда подозревала, что сэр Джон Фальстаф отказался от патрулирования елизаветинской драмы из-за непомерных порой запросов Офелии, — задумчиво протянула я. — То ей очередное домашнее животное подавай, то море минералки и свежих суши прямо в Эльсинор, мол, без них ей не работается. Думаешь, следует убедить Гамлета вернуться в «Гамлета»?

— Возможно, не сию минуту, — сказала бабушка, кашляя в платочек. — Пусть посмотрит на реальный мир. Может, поймет, что пяти актов более чем достаточно, чтобы принять решение.

Она снова закашлялась, я вызвала сиделку, и та посоветовала мне уйти. Я поцеловала бабушку на прощание и вернулась домой в глубокой задумчивости, пытаясь выработать план действий на ближайшие дни. О том, насколько у меня превышен кредит в банке, даже думать не хотелось. Но если я собираюсь ловить Гана, то как мне удобнее это делать: в качестве сотрудника ТИПА или в частном порядке? Особого выбора не было: мне требовалась моя старая работа. Завтра попытаюсь восстановиться. С Ганом явно необходимо разобраться, и решение я приму по ходу дела в телестудии нынче вечером. Наверное, придется искать логопеда для Пятницы, чтобы отучил малыша от «лорем ипсум», и, конечно, еще оставался Лондэн.

Как я могу вернуть человека в «здесь и сейчас», если он уничтожен в «там и тогда» хронумпированным офицером якобы неподкупной Хроностражи?

От размышлений я оторвалась на подходе к маминому дому. В переулке напротив кто-то прятался. Я нырнула в садик перед ближайшим домом, прошмыгнула между двумя глухими стенами на задний двор, влезла на мусорный бак и осторожно выглянула из-за высокой стены.