Мысль непроизвольно перескочила снова на женщин – Андрею понадобилось бы несколько минут, чтобы сосчитать всех, с которыми ему удалось довести игру до конца. Но даже после этого он бы не был уверен в точности цифры. В памяти оставались только яркие имена, которые подарили либо запоминающуюся игру, либо незабываемые ощущения. Воспоминания о серых, ничем не примечательных мышках оставались в малодоступных уголках памяти или замещались более красочными фигурами с такими же именами.
Еще запоминались скандалы, как с Мариной, о которой напомнил Артем. Больше всего Андрей не любил, когда игра начинала идти не по его правилам. Странные бывают женщины… Ну, не хочешь, не давай – никто насиловать не собирается. Так зачем бегать потом и выяснять, отчего же он, Андрей, не хочет с ней больше встречаться? Это не просто глупо, это подло. Почти так же подло, как не предупредить об отсутствии предохранения. О таких случаях Андрей предпочитал не вспоминать вовсе.
Мысль о возможности случайных беременностей смыла эротические фантазии, как волной, снова вернув мозг в рабочее состояние. Андрей сел в кресло. Три плоских монитора перед глазами напоминали не столько рабочее место ученого, сколько пульт управления звездолетом. Сразу за ними поднимались почти до потолка металлические этажерки, заставленные десятками приборов – серые, черные, серебристые короба, насквозь проросшие толстыми экранированными проводами. Все это мигало, светилось шкалами и флюоресцирующими экранами. Когда наступала ночь, Анрей не любил включать свет, и, оставаясь в темноте, наслаждался растекающимся свечением.