Афанасий только пожимал плечами, когда ему рассказывали об этих трюках Нель. Ник не понимал, как ей это удаётся. Временами он пытался поймать её, считая всё ловким трюком. Может, так оно и было. Но никому было не дано повторить того, что умела Нель. С него сходило по десять потов, но приблизиться к этому умению он так и не смог, а Афанасий советовал не забивать голову вопросами, на которые он ответа найти не мог. "Твоё время ещё не пришло, — излучая всем своим видом твёрдую уверенность, говорил он. — Когда оно придёт, ты всё поймёшь сам".

— Николь, — позвал голос за спиной, — иди сюда.

Ник сложил письмо в конверт, слегка усмехнулся. Афанасий не любил когда он долго отсутствовал, считая, что талантливый ученик всегда должен быть при нём. Рядом. Как собачка… Ник усмехнулся, слегка качнув головой. Привязанность Афанасия к тем, кто ему нравился, была безгранична. Раньше его эта привязанность не тяготила. Раньше была рядом Нель. Теперь ему не хватало её насмешек и изумлённого взгляда глубоких зелёных глаз.

Впрочем, у Нелли глаза были тусклые, светло-карие, невыразительные, как и всё лишённое очарования простенькое личико. И светлые волосы лишь довершали облик серой мыши. Но как-то в один день она обрезала длинные косички и перекрасила шевелюру в цвет воронова крыла, купила контактные линзы, и надела на лицо совсем другую улыбку. Её словно подменили. Черты лица скорректировала косметика. От серой мыши не осталось ничего. Она стала говорить уверенно и насмешливо, смотреть, словно зная про человека, с которым шла на разговор, абсолютно всё. Она стала дерзка и собрана. Но по-прежнему добра к нему. Но стала дальше, далека как звезда. За ней надо было идти, надо было тянуться.