Франц развернул машину, и мы вышли. Парковка была проделана в четыре приема: поворот к углу дома, где начиналась "палуба", назад с резким поворотом (задние колеса едва не оказались в канаве), вперед с поворотом в противоположную сторону, пока передние колеса не остановились на краю скалы у металлического мостика, и, наконец, задом под навес - бампером прямо к двери, ведущей, по словам Франца, на кухню.

Франц повел нас к центру площадки, чтобы мы могли осмотреться прежде, чем войдем внутрь дома. Я обратил внимание, что некоторые из серых плит в действительности являлись частью самой скалы, проглядывавшей через тонкий слой почвы, из чего заключил, что терраса была не земляной насыпью, созданной человеком, а каменистым плоским выступом горы. Это наблюдение придало мне уверенности, чему я был особенно рад, потому что другие впечатления или, скорее, ощущения, вселяли беспокойство.

Эти незначительные ощущения едва достигали порога сознания. Не думаю, что я обратил бы на них внимание в другое время - я не считаю себя особенно чувствительным, но, без сомнения, странное происшествие в пути взвинтило мои нервы. Начать хотя бы с того, что в воздухе носился неприятный запах горелой ткани и чувствовался какой-то странный горький привкус меди. Не думаю, что я вообразил себе все это, поскольку Франц сморщил нос и стал водить языком по зубам. Затем появилось чувство, что нас слегка касаются легкие нити, или паутина, или, быть может, тонкая лоза, хотя мы стояли под открытым небом, и ближе тучи, находившейся не менее чем в полумиле, над нашими головами ничего не было. И как только я это почувствовал - едва уловимое чувство, уверяю вас,- я заметил, что Вики легко провела рукой по волосам - обычным жестом, будто стряхивая надоедливого паучка. Все это время мы разговаривали - Франц рассказывал нам о том, что пять лет назад недорого купил Рим-Хауз у наследника богатого любителя серфинга и спортивных машин, сорвавшегося с горы на повороте в каньоне Декер.