Наконец, тишина, которая воцарилась после того, как смолк шум мотора, донесла до нас звук едва слышимого дыхания. Я знаю, что звуки беспокоят всех, кто приезжает из города в деревню, но эти звуки были необычными Время от времени появлялся свист - слишком высокий, чтобы нормально восприниматься человеческим ухом,- и мягкое урчанье, едва слышимое, на нижнем пороге восприятия. Но наряду с этими, возможно, вымышленными, вибрациями трижды мне показалось, что я слышу свист камушков гравия, падающих с горы. Каждый раз я быстро переводил взгляд на склон, но ни разу не удалось заметить хотя бы малейший признак движения, хотя, конечно же, для этого мне пришлось бы осмотреть слишком большой участок.

Когда я в третий раз взглянул на склон, облака немного переместились и из-за туч выглянуло солнце. И тогда мне в голову пришла риторическая фигура: "Словно прицеливающийся золотой стрелок". Я поспешно отвернулся больше не хотелось, чтобы перед моими глазами поплыли черные пятна. Затем Франц провел нас на "палубу" и через парадную дверь - в дом.

Я боялся, что все неприятные ощущения усилятся, когда мы попадем вовнутрь,- особенно запах горелого и ощущение невидимой паутины,- и потому очень обрадовался, обнаружив, что они, напротив, исчезли, словно изгнанные духом радушной, сочувственной, многосторонней, высокоцивилизованной личности Франца.

Комната, вначале узкая, поскольку часть пространства была отведена под кухню, кладовку и маленькую ванную, затем расширялась до размеров здания. В ней не было голых стен - их скрывали полки, заполненные книгами, статуэтками, археологическими находками и научным инструментарием Тут были магнитофон, стереосистема, еще какие-то вещи. У внутренней стены стояли большой стол, шкаф для картотеки и подставка с телефоном.

Окна на "палубу" не выходили, но чуть дальше, там, где дом изгибался, светлело большое окно с видом на противоположную сторону каньона и скалистые горы, скрывавшие за собой Тихий океан. Прямо у окна стояла длинная кушетка, а сразу за ней - длинный стол.