Людей на улицах было значительно меньше, чем вчера, да и толпа была существенно спокойней. Пипкин решил, что все кто хотел вчера надраться надрались и теперь похмеляются в каких-нибудь сумрачных и уютных забегаловках. Улицы в основном были заполнены добропорядочными горожанами среднего и пожилого возраста. Добродушные мамаши с любимыми чадами, преисполненные чувства собственного достоинства, главы купеческих семейств, дородные матроны и, конечно, куча галдящей детворы. По давней традиции в этот день бесчисленное количество леденцов из кленового сахара продавалось детям по символическим ценам. Помимо того, что Городской Совет компенсировал лавочникам убытки, считалось, что подобная щедрость позволит заслужить благоприятное расположение Богини на следующий год. Пипкин мог сколько угодно смеяться над этим глупым верованием, но факт оставался фактом - Торговый Город процветал.

Проплывающие мимо лица, громкая музыка, танцы, легкий обед в кафе, прогулка по Центральному каналу в милой лодочке, снова танцы, маленький магазинчик экзотических редкостей и радость Кэрол, когда маг купил ей янтарный кулончик, на который было наложено легкое заклятие благополучия. Снова танцы, снежные шарики, сладкая вата на палочке, театральное представление...

Вечер. Торговцы запирают магазины, усталые музыканты делают передышку, Пипкин провожает Кэрол домой. Порывы холодного ветра и накрапывающий дождь. Булыжники мостовых чернеют. Пипкин поднимает воротник плаща. Они бегут, весело смеясь над раскатами грома, а яростные молнии пронзают чернильные небеса.

- Я не отпущу тебя домой в такую погоду, - смеясь заявляет Кэрол.

Пипкин смотрит на капельки дождя поблескивающие жемчугом у нее в волосах.

- Что ж... Придется мне знакомится с твоими родителями. Все равно они станут моими родственниками. Чаем угостишь?

- Угощу. Но с родителями знакомиться не придется. Они уехали в театр. Сегодня премьера нового спектакля. Весь цвет города собирается, ты же знаешь...