Вся эта чехарда сопровождалась непременным ожиданием у дверей кабинетов, блужданиями по сумрачным коридорам внутренних помещений стражи и ежеминутными проверками пропуска, который считал необходимым вытребовать у Пипкина практически каждый, проходящий мимо стражник. В конце концов маг сообразил как прицепить пропуск себе на грудь, выставив на обозрение всем документ на основании которого он имел полное право находиться здесь.

Слово "ЗДЕСЬ" вышло довольно корявым. Буквы плясали вверх-вниз и шатались словно пьяные. "БЫЛ" оказалось не в пример лучше. Пипкин успел вырезать на подлокотнике кресла еще "ПИП", но тут дверь открылась и его пригласили войти.

Кабинет у капитана был просторный и светлый - не в пример зачуханной коморке капрала, в которой не было даже окон. Пипкин расценил это как доказательство того, что ему удалось добраться до человека способного решить дело.

Сам капитан, седовласый усатый мужчина с непонятной гримасой на лице наблюдал за тем, как маг устраивается в кресле, аккуратно пряча складной нож в карман.

- Вы - Пипкин?

Тон капитана был скорее утвердительным, а поэтому Пипкин не счел нужным отвечать.

- Сын Огниуса Длиннобородого, - продолжил капитан.

Маг изучил морщинки собравшиеся возле глаз капитана и наконец, сообразил, что непонятное выражение на его лице являлось гримасой брезгливого презрения.

Так. В чем же дело? В расхлябанном штатском который за пол-дня проведенных в этом учреждении успел достать половину персонала?

- Пологаю вы здесь по поводу дела об убийстве Кэрол Сваве, - сказал капитан.

Голос его на этот раз несколько изменился. Молчание мага стало его... нет, не раздражать и уж тем более не пугать, а скорее беспокоить.

- Нет, - наконец соизволил произнести хоть слово Пипкин.