Евгений отчаянно потер виски, в происходящее не верилось. "Можно считать нормальной ситуацию, когда глубокой ночью врываются в комнату, чтобы поговорить по неподключенному телефону?"

   - У нас все хорошо, - продолжала соседка, немного успокоившись, - Любочка четверть без троек закончила, пальтишко ей новое купила. Растет девочка, уже невеста совсем. Шерсть, вот, достала, хочу ей кофту теплую связать, простужается часто. Но ты не думай, Ванечка, я сильная, я выдержу. Ты за нас не переживай.

   Женщина прижала трубку обеими руками и покачивалась из стороны в сторону, словно убаюкивая младенца. Евгений стоял, опустив плечи, и глупо моргал, не зная как реагировать на происходящее.

   - Ну, все, Ванюша, пора мне. Ты только не пей там, слышишь? Ну, пока...

   Тамара Николаевна медленно отняла трубку и положила на рычаг. На ее лице появилась робкая улыбка.

   - Спасибо тебе, - тихо поблагодарила Евгения, подняв глаза, и вышла, притворив за собой дверь.

   Тараканы бодро сновали по замызганной кухне, взбудораженные запахом традиционной яичницы на прогорклом масле. Рослые, упитанные, с лоснящимися рыжими боками, они мирно сосуществовали с обитателями квартиры в ранге полноправных жильцов, но при виде Евгения тут же прятались кто куда. Может, еще не привыкли, может, тому виной оказалось виртуозное владение тапком, приобретенное Евгением еще в студенческую бытность, но усатые звери относились к нему с должным уважением и почтительно рассовывались по щелям.

   Чайник нырнул под кран и занял место по штатному расписанию.

   - Если вам еще немного за тридцать, - напевала соседка, потрясая бигудями и непрерывно пробуя со сковороды попыхивающий сизым дымом бело-желтый блин.

   - Скажите, а Тамара Николаевна с дочкой вдвоем живут? - спросил Евгений.