— Немного раньше мы с мисс Франк пытались уговорить Нильсенов отправить мальчика в школу. — Он перебросил свои брюки через спинку кресла. — Но ничего не добились. А теперь мне ясно почему.

Она взглянула на его отражение в зеркале и сказала:

— Может быть, ему сейчас очень плохо, Гарри.

— Можно попросить доктора Стейгера осмотреть мальчика, но я думаю, что это бесполезно.

— Но они же были образованные люди, — возразила Кора. — Ты думаешь, они что, не смогли бы научить его говорить? Скорее у них были причины, по которым они не хотели делать этого.

Уилер покачал головой.

— Они были странными людьми, Кора, — сказал он, — из них самих слова было не вытянуть. Кто знает, могли они сами толком разговаривать? — Он недовольно хмыкнул. — Чего же удивляться, что они не хотели отдавать мальчика в школу.

Он уселся на кровать, потянулся и стал стягивать с ног длинные носки.

— Что за день такой, — пробормотал он.

— Вы ничего не нашли в доме?

— Ничего, совсем ничего. Никаких бумаг не уцелело. Дом сгорел почти до основания. Ничего, кроме вязанки полуобгоревших книжек, да и те ничего не объяснили.

— А еще что-нибудь? Неужели же нельзя ничего предпринять?

— Нильсены не были связаны ни с кем в городе и даже не считаются нашими горожанами, потому что не зарегистрированы в городских списках.

— Ох, господи!

Кора взглянула на свое отражение в овальном зеркале. Потом ее взгляд остановился на фотографии, стоящей на туалетном столике: Дэвид, ее сын, в возрасте девяти лет. Сын Нильсенов был так похож на Дэвида, подумалось ей. Почти тот же вес и рост. Может быть, у Дэвида волосы были чуть потемнее.

— Что же теперь будет с ним, с мальчиком? — спросила она.

— Трудно сказать, Кора, — ответил Уилер, — я думаю, что нам придется подождать до конца этого месяца. Том Полтер сказал, что в конце каждого месяца Нильсены получали по три письма — вроде бы из Европы. Нам придется дождаться этих писем и потом отправить их назад, адресатам. А мальчишка пусть побудет тут, пока не отдохнет и не поправится.