— Сынок? Время идет и меня ждут к ланчу. На самом деле мне мой ла…
— Отец, я хочу сознаться в ужасном грехе.
Теперь замолчал священник. Немой, подумал Монет. Молчание было похоже на пробел — заполните его и он исчезнет.
Когда голос священника вновь раздался за ширмой, тон все еще был дружеским, но уже более серьезным.
— В чем твой грех, сын мой?
И Монет ответил:
— Не знаю. Это должны сказать мне вы.
2
Начинался дождь, когда Монет въехал на северный подъездной путь, ведущий к магистрали. Его портфель был в багажнике, а коробки с образцами — большие и квадратные, вроде тех, которые приносят в суд юристы для демонстрации улик, лежали на заднем сиденье. Одна был коричневая, а другая черная. На обеих было рельефное изображение логотипа "Вульфа и Сыновей": деревянный волк с книгой в пасти. Монет был коммивояжером. Сфера его деятельности охватывала весь север Новой Англии. Было утро понедельника. Выходные выдались неудачными, очень неудачными. Жена переехала жить в мотель, и скорее всего она была там не одна. Вскоре она, возможно, отправится за решетку. Конечно, будет скандал, и неверность будет наименьшим поводом для него.
На лацкане пиджака он носил значок, на котором было написано:
СПРОСИ МЕНЯ О ЛУЧШЕМ ОСЕННЕМ СПИСКЕ БЕСТСЕЛЛЕРОВ ВСЕХ ВРЕМЕН!!
У подножия подъездного пути стоял человек. Приблизившись, Монет увидел, что одежда его изношена, в руке он держал табличку. Дождь тем временем усилился. Между его ног в грязных кроссовках стоял видавший виды рюкзак. Одна из застежек на липучке раскрылась и торчала как какой-то странный язык. Кепки у него не было, не говоря уже о зонте.
Сначала, единственное, что Монет смог разглядеть на его табличке это небрежно нарисованный красногубый рот, перечеркнутый по диагонали черной линией. Подъехав ближе, он увидел, что над зачеркнутым ртом была еще и надпись: