- Ты же знаешь. Кора, что я собираюсь это сделать, - отозвался Уиллер. Молчание, полное скрытого страдания. Часом позже, когда она укладывала его в постель, он взглянул на нее, и взгляд этот, полный нежности и жалости к ней, заставил Кору быстро отвернуться. И пока не затихли вдали ее шаги, он слышал грусть, которая переполняла ее сердце. Но и потом, в полной тишине уснувшего дома он все еще продолжал улавливать всплески ее тоски, напоминавшие слабое трепетание птичьих крыл. - Что же ты пишешь им? - спросила Кора. Часы в холле пробили семь. Кора с подносом в руках приблизилась к его столу, и ноздри шерифа сейчас же уловили аромат свежесваренного кофе. Он потянулся за чашкой. - Просто изложил ситуацию. О пожаре и о гибели Нильсонов. Спрашиваю, являются ли они родственниками мальчику и есть ли у него вообще родственники? - А вдруг эти родственники окажутся не лучше его родителей? Шериф добавил в кофе сливок. - Кора, пожалуйста, не будем сейчас обсуждать этот вопрос. Я полагаю, что это не наше дело. Бледные губы ее упрямо сжались. - Запуганный ребенок - это все-таки мое дело, - бросила она зло. - Может быть, ты... Она умолкла. Взгляд его выражал безграничное терпение. - Хорошо, - прошептала она, отворачиваясь от него, - ты прав. - Это не наше дело, - повторил шериф. Он не видел, как трясутся ее губы. Знаешь, я думаю, что он так и будет молчать. Что-то вроде боязни теней. Она стремительно обернулась. - Это преступление! - крикнула она. Гнев и любовь переполняли ее душу. - Что же делать, Кора? - он сказал это спокойно. В ту ночь она долго не могла уснуть. Она слышала рядом с собой ровное дыхание мужа, широко открытые ее глаза следили за легким скольжением теней в полумраке комнаты. Одна и та же сцена разыгрывалась в ее воображении. Летний полдень. Резко звенит колокольчик над дверью. За порогом столпились мужчины. Среди них Джон Карпентер с чем-то тяжелым в руках. Это что-то прикрыто одеялом и неподвижно. Лицо Карпентера растерянно.