Ну как можно думать о пылесосе и даже о супе с фрикадельками, когда в жизни наконец-то произошло НЕЧТО?! И в понедельник это НЕЧТО продолжится!

Машуня не могла сидеть спокойно и от избытка энергии радостно металась по своей комнате. Споткнувшись о разобиженного Геракла, она упала на диван и вдруг встала на мостик. Потом, витиевато изогнувшись, грохнулась на спину и заулыбалась люстре с оранжевыми зайцами. Предчувствие счастья просто раскачивало ее изнутри, а от этого хотелось носиться, беситься, валяться и хохотать. Причем одновременно!

— Все твои крылья, — запела она ликующе, — нам не помогут, останься ля-ля!

Кто бы мог подумать, что через Интернет можно познакомиться с таким классным мужиком! Такая душка, такая рыбка, ох!

— Машуня! — строго позвала из ванной мама. — Во-первых, ты фальшивишь! А во-вторых, ты не вымыла плиту!

Жаль, что маме совершенно не понять, что в жизни главное. И вообще, если ей рассказать про Стаса, то она сразу заподозрит плохое и потребует привести его на профилактический осмотр. Дело в том, что она всю свою молодость проработала певицей в оперном театре, насмотрелась на богемную жизнь и с тех пор крайне подозрительно относилась к любым лицам мужского пола. Машуниного папу, например, она выгнала сразу после рождения дочери и с тех пор называла его не иначе как «этот жалкий конферансье». Даже Геракл, будучи самцом собаки, не заслужил маминого одобрения: она никогда не пускала его в свою комнату и утверждала, что его рыжая шерсть нарушает в ней климатические условия.

Чтобы скрыть свое истинное настроение, Машуне пришлось взять себя в руки и отправиться мыть плиту.

«Влюбляться во всяких Стасиков — это идиотизм! — внушала она себе, мучая в воде тряпку. — Чур, я не влюблена, чур, не влюблена! А чего же я вся избесилась тогда? Скачу тут, изгибаюсь?! И из-за кого? Из-за полувиртуального мужика… Но ведь красавец! И как круто целуется!»