— Да ты, похоже, уже все про меня знаешь! — весело расхохотался Стас. — От этого я чувствую себя беззащитным!

— А вот это уже кокетство! — тонко заметила Машуня, зажигая свечку на их столике.

Стасик, конечно, должен болеть звездизмом и эгоизмом, его должны обожать девки всей планеты, но ей уже не было дела: у этого молодого человека имелся такой неиссякаемый запас привлекательности, что противостоять ему казалось преступлением.

* * *

Улыбаясь, она смотрела на него и думала о том, что Стас — бабник и мажор… Но уж такая душка!

Отблески пламени озорно поблескивали в его зрачках.

— Что, правда, совсем-совсем не любишь пиво? — спросил он, доставая сигареты.

Машуня скроила пуританскую рожицу.

— Мало того, я еще и не курю!

— Так ты, оказывается, пример для подражания, — проговорил он, дымя в сторону. — Наверняка, ты еще и училась на пятерки, а ночью спишь в ночной рубашке!

— Не-е-ет! — весело запротестовала она. — Ночью я сплю…

— Как?

— Ночью я сплю в голом виде!

— Очень хорошо! — обрадовался он.

В этот момент его пейджер на поясе взволнованно загудел. Стас быстренько заглянул в него и снова повернулся к Машуне.

— Теперь я знаю о тебе, что ты адвокатесса, спящая ночью голышом и ведущая трезвый образ жизни. Класс! В понедельник увидимся?

Ох, было так жалко, что этот вечер кончается! Бессовестное время протекло слишком быстро!

— Да, конечно… — с готовностью кивнула она.

— Тогда здесь в обеденный перерыв, который у меня наступает в тринадцать ноль-ноль. Сможешь?

— Смогу. Что, тогда пока?

Стас изобразил на лице полнейшее негодование.

— Пока?! А поцеловать меня со страшной силой?!

* * *

Всю субботу Машуня вела себя плохо, не помогала маме убираться и готовить и не обращала внимания на своего любимого пекинеса Геракла, который настойчиво звал ее гулять и от усердия нечаянно наделал лужу.