Он покинул правителя и по лестнице направился вниз, во двор, к пристройке Гомбрегота.

Как выяснилось, гости уже позавтракали, и теперь господин Моррел переписывался на какие-то ученые темы с книгочеем, а Таллиб отправился к конюшням, чтобы проверить, хорошо ли устроены их кони.

— Прошу прощения, что прерываю ваш ученый диспут, господа, — произнес Готарк Насу-Эльгад, бросая мимолетный взгляд на пергамент со словами Моррела (нет, ничего крамольного, какие-то рассуждения о логике Толзона). — Вам, видимо, следует отправиться в отведенные для вас комнаты.

«Думаю, с этим справится Таллиб. Он сейчас должен вернуться. Если можно, просто объясните мне, где они находятся. Я же хотел бы начать занятия с принцем. Где он?» — Моррел подал ему бумажку.

— Принц? — переспросил Глава матери Очистительницы. — Наверное, завтракает.

— Вы ошибаетесь, — сухо сказал Эллильсар, появляясь в дверном проеме. — Я уже позавтракал и пришел сюда заниматься. Надеюсь, сударь, я вам не помешаю?

— Ну что вы, принц! — Готарк Насу-Эльгад покачал головой. — Разумеется, нет! Занимайтесь, на здоровье; а я, с вашего позволения, отправлюсь дальше, у меня ведь много дел. Вот только объясню господину Моррелу, как ему найти свои комнаты.

— Объясните и ступайте, — Эллильсар повелительным жестом отпустил Готарка Насу-Эльгада, и тот, переговорив с Моррелом, ушел прочь, к конюшням, с досадой размышляя о том, что мальчик на самом деле взрослеет — увы. Распятый Господь наш взвалил на согбенные плечи Главы матери Очистительницы слишком много тяжкой ноши — как бы не споткнуться. Н-да, очень бы не хотелось.

— С чего мы начнем занятия? — спросил принц, глядя прямо в глаза своему новому учителю. Тот взял перо, начертал на пергаменте: «Начнем мы с того, что я стану понемногу учить тебя языку жестов. Одновременно займемся уроками мечного боя, тем более, что для этого у тебя есть неплохой клинок. Если не возражаешь».