— Если я стану возражать, вы ведь не воспримете это всерьез? Так стоит ли в таком случае возражать?

«Почему нет? Если твои аргументы будут достаточно убедительны, я могу изменить план занятий».

— В том-то все и дело, — покачал головой Эллильсар. — У меня нету особых аргументов, просто хочется скорее взяться за меч, а язык жестов… Не знаю. Может быть потом?

Руки Моррела взлетели в воздух, изображая какой-то знак. Потом вернулись к перу: «Это означает „сейчас“. Запоминай, я не стану повторять дважды, но буду использовать впоследствии эти жесты вместо того, чтобы писать на пергаменте. Ты должен понимать, что я хочу сказать, это может быть важным, тем более — на уроках. Как я смогу объяснить тебе тонкости? — не изводить же пергамент в таких количествах!»

Принц согласно кивнул, потом, наморщив лоб, попытался воспроизвести жест Моррела. Тот покачал головой, показал еще раз. Со второй попытки у Эллильсара получилось значительно лучше.

Гомбрегот с улыбкой наблюдал за всем этим, подняв кверху тонкие выгоревшие брови:

— Ты всегда начинаешь все новое с подобным рвением. А потом — что происходит потом? Тебе становится скучно.

— Конечно, — пожал плечами принц. — Что интересного в логике или в философии? И в этих твоих дурацких законах физики?

Моррел снова что-то написал на пергаменте.

«Дурацких? А как ты намерен управлять королевством без знаний законов логики? Мальчик, ты не прав».

Эллильсар сглотнул. Не так уж часто ему доводилось слышать — да нет же, читать! — подобные высказывания в свой адрес. Было обидно, обидно до слез, но… «Я совершеннолетний. Я не заплачу. И потом, Моррел прав, а я… нет».

— Извини, — сказал он. — Я ошибался.

«Что же, пойдем, проверим, насколько тебя увлекут уроки мечного боя. Но учти: после тебе придется вернуться к Гомберготу и учить логику».