Взлетели в мутный ночной воздух две руки, кружась в танце, словно влюбленные мотыльки... или сражающиеся соколы - не понять. Однако же смуглокожий понял, кивнул и повернулся к Юзену:

- Парень, далеко до Зенхарда?

Тот покачал головой:

- Нет, господин. Только ворота там закрыты и до утра их не откроют.

Селяне удивленно уставились на парня - чего учудил. Разве ж кто в здравом уме станет говорить такое высоким господам? Это их дело, а мешаться туда смерду вовсе не с руки. Впрочем, Юзен, частенько бывавший в городе и поболее своих односельчан разбиравшийся в людях, был уверен, что с ним ничего плохого не случится.

Снова взлетели в воздух руки, замелькали, забились ранеными птицами.

- Господин благодарит тебя, парень, - снисходительно кивнул смуглокожий всадник. - Как нам добраться туда?

- Прямо по дороге, - Юзен махнул в темень. - А желаете - провожу.

- Не нужно, - покачал головой конный. Потом взглянул на шевеление рук своего спутника, кивнул. - Впрочем, проводи.

Парень поднялся с бревна, поклонился. И побежал вперед по дороге, а за ним поехали и всадники.

Свечка, предусмотрительно задутая Юзеном, медленно остывала, парясь в душной ночи.

* * *

Бежать по темной пыльной дороге было тяжело, но Юзен надеялся на вознаграждение. В отличие от своих менее догадливых односельчан, он сразу понял, что щедрость неведомых всадников может спасти его семью от разорения. А заодно поможет проникнуть в город, который во время праздника манил парня, словно кота - кусок свежего мяса. Вот только до сих пор отлучиться из дому не было никакой возможности, а теперь она, возможность эта, появилась, и упустить ее было бы чистейшей воды глупостью. Так что приходилось бежать, глотая на вдохе пыль, вглядываясь с надеждой в смутный горизонт: скоро ли город, долго ли еще?

Город вырос из-за очередного поворота - шумный, яркий, наполненный тенями и звуками праздника. Ворота были надежно заперты; на боковых башенках тускло мерцали факелы да слышалась лихая песня, прерываемая чмоканьем и хриплым смехом. Стражники гуляли.