— А где же мне поселиться?

— Там, где и все. На берегу! — Пономаренко сбросил с окна кошму, и Люба увидела поставленные вразброс по берегу озера палатки, возле них телеги, ящики, бревна.

— Разве еще не выехали в поле? — удивилась Люба. — Мне сказали, что...

— Сказали, сказали... Выехали, да возвернулись. На вьюке нужно было, а они, видишь ли, на телегах.

— Что же так, не знали, что ли?

— А это ты спроси у своего начальника, раз ты такая смелая. Кстати, он тебе встретился.

— Это высокий такой, с портфелем?

— Он самый. Вот он и доложит тебе... А мое дело палатку выдать...

Малинина вздохнула.

— Палатку выдаст и кладовщик, а вы — завхоз, Осип Осипович. Помощник начальника.

— Спасибо за науку, дочка.

— А вы не сердитесь. Осип Осипович... — Малинина огляделась. — Я вот еще что попрошу вас: принесите мне тряпку и воды...

— Это зачем?

— Разве в такой грязи можно работать? Давайте наведем порядок.

— На это уборщица есть.

— А вот мы ей и покажем, как убирать нужно.

Пономаренко с удивлением глядел на Малинину. Появившаяся к ней неприязнь начала таять. Девчонка, видать, работяга.

Между тем Малинина движением ног сбросила тапки, повязала волосы косынкой и еще раз сердито оглядела комнату, будто собиралась вступить в бой с беспорядком. Пономаренко, увидев, что новенькая берется всерьез, спросил:

— Воды какой тебе, холодной или горячей?..

Через час комнату было не узнать. Пономаренко выбился из сил, беспрестанно меняя воду, помогая Малининой передвигать шкафы, столы. Он подчинялся ей беспрекословно, даже повесил поверх кошмы белые простыни, как она приказала. Рулоны бумаги были сложены в пустой ящик, списки с координатами пунктов положены в отдельную папку. Была прибрана и кровать Кузина.

— Ну, кажется, все... — Люба победно оглядела комнату. — Да, Осип Осипович, положите к порогу тряпку...

Пономаренко вышел.