— Раз про кумыс заговорил, завтра хоть из-под земли достань. Это тебе в наказание.

— За песню?

— За то, что много выдумываешь.

— Ой-бай, сколько лет учился, а не знаешь, что каждая песня — выдумка!..

Луговой протянул Карего плетью и поскакал вперед.

— Мал-мал потише, товарищ!.. — донеслось вслед.

Будто красная птица выпорхнула из-за бархана, взмахнув дымчатыми крыльями. Костер! Вот и палатки, вот и Люба Малинина бежит впереди всех.

— Борис Викторович, как успехи? — кричит она.

— Самит, пирамида бар?

— Жаксы бик?

Молчит Луговой, Самит щелкает языком.

— Джок, курдюм джок... Бик джаман

Малинина опускает плечи, рабочие отходят к костру.

Кумар, принимая от Лугового лошадь, заглядывает ему в лицо и, увидев веселый блеск его глаз, кричит:

— Есть пирамида, есть! Самит ничего не знает!..

Люба захлопала в ладоши.

— Завтра выезжаем. С утра!..

Это команда строителям.

Луговой прошел в свою палатку, снял с себя пропахшую лошадиным потом одежду и стал умываться.

— Люба, полей мне, — попросил он, протягивая ей чайник. — А то мне не хватит не только чайника, но и целой бочки.

— В качестве поощрения можем выделить вам второй чайник воды.

— Хорошее место? — спросила Малинина, нерешительно подходя к Луговому. — Пирамида нужна высокая?

Он стоял перед ней в плавках, будто отлитый из бронзы. Сверкали только глаза и губы. И она смотрела на него снизу вверх, хотя и была достаточно высока.

— Все отлично... Я даже не ждал. Треугольник... Да ты сама посмотришь. Вот только умоюсь. И впереди на нужном азимуте бархан какой! Словом, нам пока везет, Люба...

Тоненькой струйкой она лила ему воду в глубокий ковш ладоней, видела, как с малейшим движением у него на плечах бугрятся мышцы. Люба вдруг почувствовала желание прикоснуться к ним, это желание смутило ее и сделало сумасшедшей.