— Нагнитесь, я смою вам со спины, — проговорила она, протягивая руку.

И, не ожидая его согласия, Люба начала лить на спину и тереть ее горячей, шершавой ладонью.

— Возьми мыло! — сказал он, прогибаясь от боли: под ладонью Любы катался песок.

Люба не уложилась в норму, ей дважды пришлось набирать воду из бочонка.

— Придется объясняться Самиту. Он не простит такой расточительности, — сказал Луговой, растирая себя полотенцем. — Ну, будем пить чай!

Словно очнувшись, Люба бросилась к костру.

— Любаш-кыз, смотри, у нас гость! — услышала она вдруг голос Самита.

Навстречу ей шел человек, высоко взмахивая камчой. Она не сразу узнала в нем Виднова. И только когда его лицо осветилось пламенем костра, Люба протянула руку. Поздоровавшись с ним, она тут же вспомнила базу, палатки на берегу озера, Валентину Шелк, с которой он уходил в степь. И этот человек стал ей неприятен.

Приезд Виднова не обрадовал и Лугового. Прошедший день вымотал его здорово, он надеялся выпить наскоро чашку чая и завалиться спать.

— Я к вам по пути, собственно говоря, — произнес Виднов. — Еду из совхоза. Увидел огонь — и вот я у вас!

— Из совхоза?! — воскликнул Луговой, преображаясь. — Пожалуйте, как раз к чаю...

Люба была удивлена мгновенной переменой, происшедшей в Луговом на ее глазах. Куда девалась усталость, как быстро растаял холодный тон, с которым он поздоровался с Видновым. И все решили два слова: «Из совхоза»! Что стояло за ними, — Люба знала.

Луговой и Виднов уселись на кошме перед костром, Малинина взяла на себя обязанности хозяйки.

— Как ваша поездка в совхоз, успешна? — спросил Луговой.

— Пожалуй, да. Правда, я не захватил директора совхоза, он укатил на пленум. Но мне помогли договориться с заместителем. А то было — ни в какую. Короче говоря, рабочих мне выделят.

— Кто же вам помог? — удивился Луговой.

— Меденцева! Я не предполагал, что ее вмешательство окажется столь эффективным. Налицо авторитет, ничего не скажешь...