Сразу было видно, что этот мужчина не из ее века. Одежда на нем была грубая, обувь тоже грубая и грязная. На левой щеке розовел большой шрам. В начале двадцать четвертого века вряд ли найдется человек с такой внешностью. Да и природа вокруг, суровая и запущенная, соответствовала его виду. Трава на поляне, где приземлилась ее машина, была усеяна ржавыми консервными банками, обрывками бумаги, старыми пластиковыми пакетами, немного поодаль валялась старая черная автопокрышка.

Ее попытка установить по приборам, где и когда она привременилась, оказалась безуспешной, и Циана решила обратиться к этому человеку. Несмотря на страшный шрам, лицо мужчины светилось умом и добротой. Правила обязывали ее избежать этой встречи, но студентка предпочитала творческий подход, а не бездумное подчинение. Раз машина дает такой большой, причем не регистрируемый аппаратурой, разброс во времени, необходимо прежде всего определить, какое отклонение она дала, чтобы соответствующим образом корригировать программу. Иначе на обратном пути можно оказаться бог знает где.

— С прибытием! — сказал мужчина на неожиданно хорошем болгарском, и Циана вздохнула, рассеялись ее напряжение и страх: она находилась у себя на родине, хоть и в ее далеком прошлом. — Откуда вы? Вам нужна помощь?

Вероятно, он наблюдал за ее приземлением. Наверное, он смелый человек, раз так бесстрашно подошел, хотя он явно ожидал чего-то другого. От разочарования он чуть было не начал заикаться, когда на его вопрос:

— Разве вы не инопланетянка? — она уклончиво ответила:

— Можно сказать и так. Скорее из другой цивилизации, но в общем-то человеческой, болгарской.

Что бы она ему ни открыла, все равно в эти древние времена никто ему не поверит, так что любая информация, которую он получит, не может быть использована для опасного вмешательства.