Циана отомстила:

— Значит, и я не должна доверять своим чувствам, ибо вы показались мне красивым и приятным мужчиной? Жаль, а я думала пригласить вас на прогулку в машине!

Он снова очень мило смутился, и она спросила себя, а не является ли это общим свойством мужчин двадцатого века или это свойство только историков и грибников. Циана вскочила и начала раздеваться, точно вспарывая свой пилотский костюм.

— В этой реке нет крокодилов?

При виде ее обнаженного тела кандидат наук совсем растерялся.

— Мне отвернуться или отойти подальше?

— Поступайте так, как требуют нравы вашей эпохи, — ответила она и, поеживаясь, вошла в воду.

— Я здесь единственный крокодил, — сказал он, не отворачиваясь и не отходя подальше, видимо, начисто позабыв о правилах приличия, предписываемых нравами его эпохи.

Ее обнаженная грудь показалась над водой.

— А почему бы и вам не искупаться? Знаете, это просто не коллегиально, вы меня изучаете, а я не знаю, как выглядит мужчина прошлого. Это противоестественно, потому что только будущему дано право знать прошлое, обратное же — запрещено.

Изучая более древнюю историю, она, естественно, не могла знать, что, если такое сказать мужчине двадцатого века, потом не заставишь его раздеться. В двадцатом веке мужчины все еще очень боятся сравнения с другими мужчинами.

— А мне не жарко, — ответил он, обтирая потное лицо довольно несвежим носовым платком.

Циана не обратила внимания на его носовой платок, но зато была тронута его наивной ложью. Возможно, это было признаком того, что она готова влюбиться. Особенно ее забавляло то, как он краснеет, поэтому она решила выйти из воды прямо напротив него.