— Понимаю, вам трудно поверить. Впрочем, вам тоже не удалось бы убедить меня попробовать ваших грибов…

— А я было подумал что вы — Мата Хари, — сказал он насмешливо, доставая из сумки термос.

От кофе она тоже отказалась, но настояла, чтобы он рассказал ей, кто такая Мата Хари, и не успокоилась, пока он не выложил ей все, что знал о знаменитой красавице-шпионке времен первой мировой войны.

— А вы почти угадали, ведь мы, историки, — тоже нечто в этом роде, — засмеялась она и добавила: — Значит, вы находите меня красивой?

Он забыл повторить свой комплимент.

— Значит, вы историк?

— О нет, еще не совсем. Я только на третьем курсе. Моя будущая специальность — история древней Европы.

— А я кандидат исторических наук! — похвастался он.

— Чудесно, значит, мы будем коллегами! А когда вы будете кандидатствовать?

Произошла небольшая заминка, так как он решил, что она смеется над ним. Потом ему пришлось объяснить сущность этого труднообъяснимого титула, которого удостаиваются не новички в науке, а как раз наоборот, зрелые ученые. Но девушка и не думала смеяться. Она уже знала, что слишком многое в веках минувших непонятно жителям двадцать четвертого века.

После того как недоразумение было выяснено, кандидат наук стал смелее:

— Вы мне позволите называть вас Матой, или у вас есть свое имя?

— Называйте меня Цианой.

— Красиво звучит! Оно что-нибудь означает?

— Отец у меня химик, и когда он работал с цианитами… Почему вы смеетесь?

— Извините, но… я представил себе, что вашего отца зовут Калий, и тогда вы получитесь Циана Калиевна. Я тут же ощутил запах горького миндаля.

Она смеялась до слез.

— О прекрасная отравительница, не раскроете ли вы мне свою тайну? — сказал он в стиле тех времен, которые они оба изучали.

Она подробно рассказала ему о темпоральной машине, о том, как с ее помощью они посещают те времена, о которых сохранилось мало источников, и еще многое из того, чего он не должен был знать. Однако кандидат наук все равно не поверил ей ни на грош, потому что расценил ее россказни как «красивую мечту историка», хотя при этом галантно извинился: хороший историк должен быть всегда начеку перед лицом очевидных фактов.