- Я тут заметила, вы на нас с Виктором увлеченно практикуетесь, - я пожала плечами.

Доктор усмехнулся и не ответил. Он долго пил свой чай, поглядывал на меня, сверкал голубым глазом.

- Просто я посмотрел в перспективу, - задумчиво, наконец, сказал доктор, когда увидел, что я вся извелась, - Не думаю, что фон Бохель одобрит, если ты станешь ходить на работу с бывшим нашим пациентом. Виктор, конечно, сведущ в психиатрии, но с несколько непривычной для Главного стороны. Мы таких обычно лечим…

Все закончилось дружным весельем. На самом деле я была ван Чеху благодарна. Если бы не он… Я сама задумывалась: как выходить на работу, если мы не сможем расставаться с Виктором больше, чем на незначительные пять минут?

В баре бурчал телевизор, показывали какие-то новости. Ван Чех, оперевшись подбородком о кулак, смотрел в голубой экран. Профиль его в тот момент казался немного хищным, доктору было любопытно. Говорили о громком процессе по делу о каннибализме. Главная обвиняемая Ая: фактически она людоедкой не была. Я слушала в пол-уха.

- Но есть и высший суд, - причмокнул доктор.

Он встал со своего места и по-хозяйски стал распоряжаться в баре.

- Будешь? - он спросил меня из-за спины.

- Не исключено.

- Нет, чтобы сказать просто: "Да", тебе надо запутать старого доктора, - ворчал он.

- Никакой вы не старый, а скоро даже станете молодым отцом, - парировала я.

- Это не отменяет того, что ты вечно пытаешься меня запутать, - фыркнул ван Чех и звонко поставил передо мной бокал коньяку.

- А за что пьем-то?

- Ая скончалась. Так что, не чокаясь, - со сдержанной философской улыбочкой заявил ван Чех и по-гусарски опрокинул в себя коньяк.

- Сегодня состоялось вручение Нобелевской премии по физике, - бубнил телевизор, - ее получил 55летний ученый Тор Хорнето ван Тащ, физик.

Доктор странно дернулся и впился взглядом в телевизор. Я посмотрела на экран. Там показывали странную, очень старую, испещренную страданиями физиономию. Такие лица плохо запоминаются, я не стала концентрироваться.