Глава 5.

По дороге домой, с работы, в автобусе я снова перечитала записочки.

И если бы можно было убить Бога,

То для этого не потребовалось бы слишком много,

Только нить шерстяная и кроткий взгляд,

За который иной глупец помочь был бы рад.

В любви всегда живешь, как на войне,

И в бочке пороха лежит непониманье,

Как искрой вспыхнет ненависть во мне,

Когда ты ревности достигнешь знанье.

Это не могли быть части одного стихотворения. Полноценные зарисовки, может быть куски из разных стихов. Но никак не единое произведение.

Значит, рассматривать их совместно не стоит.

Стих первый. Поймем, кто такой Бог, найдем ключ к пониманию. Кто может быть Богом, кого можно убить? Бог… как символ, всемогущий создатель. Некто, кто созидает и управляет. Убить Бога… Это же невозможно! А Автор твердит, что "не потребовалось бы слишком много". Нить шерстяная. Внутри все похолодело. Я привязывала шерстяную нитку к раме картины, когда шла в пограничье за Виктором.

Кукбара… Бог, которого мы убили…

И Пенелопу вместе с ней. А "глупец", это получается, доктор?

Но кто так осведомлен? Только участники истории, потому что больше никто не знал… Британия? К чему ей присылать мне стишки в стиле "я знаю, что вы сделали прошлым летом"?

Судя по общему оформлению, это делал кто-то кто и был в домике в мертвый сезон, и кто мог подложить мне бумажку в карман и на стол…

Кто у нас гениальный поэт? Ну, уж точно не я. И как быстро Виктор проникся логикой подложившего бумажки… И Виктор отсутствовал, пока мы втроем были в баре…

Но в халат… Халат я стирала и принесла из дома… Как ни силилась я вспомнить, как бумажка оказалась в кармане, мне не удавалось. Если предположить, что это Виктор, все объясняется. Один вопрос, и существенный: Зачем?

Но тогда не вписывается последний стих. Откуда бумажка с ним на моем столе? И надпись "Для Брижит Краус дер Сольц" наклеивали впопыхах, небрежно.