Зевс подошел к огромному окну и осторожно выглянул в благоухающий ночной сад, затем обернулся:

— Знай же, Алкмена, дочь царя Электриона, что родится у тебя вскоре божественный ребенок.

Глаза у женщины еще больше округлились.

— Будет расти он не по дням, а по часам и станет величайшим из всех героев, живущих на греческой земле!

Подтянувшись, Тучегонитель несколько неуклюже взобрался на каменный подоконник. Прикинул высоту, но прыгать не рискнул, решив телепортироваться на Олимп прямо с подоконника.

Алкмена по-прежнему пребывала в некоем нервном ступоре.

Громовержец уже хотел было нажать на плече фибулу портативного телепортатора, но вдруг спохватился и поспешно добавил:

— А звать этого величайшего из греческих героев будут… м… м… м… Как же его будут звать-то?.. Ну, скажем, Зевсом Младшим… или нет, лучше Гераклом!

И сообщив это, Эгидодержавный исчез… На Олимпе в тронном зале его уже поджидал скептически настроенный Эрот.

— Ну, как всё прошло? — спросил он тяжело опускающегося на золотой трон Зевса.

— Всё было просто великолепно! — восторженно отозвался Тучегонитель, размышляя: что еще за Геракл? Ну и имя выдумал. Ох, сгоряча, ох и сгоряча. Ну да ладно, слово не воробей…

— А-а-а-а… — раздалось из глубин ночного Олимпа. — Помоги-и-и-и-те-э-э-э…

— Р-р-р-р… уау-у-у-у…

— Это кто там рычит? Цербер? — Брови Зевса взметнулись на лоб.

— Не-а. — Эрот протяжно зевнул. — Это слегка спятившая Гера за обслуживающим персоналом гоняется!

Громовержец на троне лишь скорбно вздохнул.

И вот миновало долгих девять месяцев.

В тот знаменательный день, когда должен был появиться на свет великий сын Зевса, на Олимпе разразился страшный скандал.

Впрочем, в том, что он будет, никто особо и не сомневался.

В тронном зале Олимпа царила зловещая торжественность.

Радостный Зевс ехидно поглядывал на собирающихся склочных подопечных. Новость, которую он им сейчас преподнесет, всех просто ошарашит. Особенно будет беситься богиня Гера. Думать об этом Эгидодержавному было ужасно приятна.