— А, пересадка почек? И не только почек… Вы хотите трансплантировать мне ногу?

— Ха! Ты почти угадал, Конрад. Но давай сначала кое-что проясним. Наука о регенерации зародилась лет пятьдесят назад, и теперь мы добились некоторых успехов в этой области. Так вот, сразу после операции тебе перелили много крови. Пока ничего страшного, правда?

Прежде чем ответить, Конрад помолчал. Ему не хотелось быть подопытным кроликом.

— Нет, пока ничего…

— Конечно, некоторые люди отказываются от переливания крови даже под угрозой смерти. Они боятся, что их тело будет осквернено чужой материей. Другие ничего не боятся. В самом деле, разве, когда мы едим или пьем, мы не соприкасаемся с иными материями? — Доктор Найт улыбнулся.

— Конечно, — улыбнулся в ответ Конрад.

— Большинство людей придерживаются той же точки зрения, что и ты. Для них жизнь дороже всего остального. Иногда между донором и спасенным возникают крепкие дружеские отношения.

Лет пятьдесят назад некоторые люди, в большинстве своем ученые, добровольно отдавали свои органы для операций. Но все попытки проваливались из-за так называемой реакции отторжения. Даже умирающий организм стремился уничтожить пересаженный орган.

Но это вопрос скорее для биохимиков, чем для хирургов. Благодаря их помощи ежегодно спасаются десятки тысяч жизней; люди с поврежденными конечностями, органами, даже с повреждениями сердца и нервной системы получали новые органы. Самым сложным было добывать эти органы. Очень немногие хотят быть донорами. К счастью, некоторые люди завещали свои тела госпиталям. Когда они умирали, их здоровые органы замораживали и хранили до нужного случая. Так что теперь у нас есть резерв практически всех частей тела.

Когда доктор Найт замолчал, Конрад растерянно спросил:

— Этот госпиталь… Это делают здесь?

— Ты попал в самую точку, Конрад. Это один из сотни регенерационных институтов, — доктор Найт помедлил. — Но твой случай самый тяжелый в нашей практике. Обычно мы пересаживаем здоровые органы пожилым людям и тем самым продлеваем им жизнь.