Демократия, мать вашу! Хошь пей, хошь наркоту жри, хошь голову в газовую плиту засовывай. Все дозволено! Гуляй, Расея, продавайся за пятак Фонду Сороса!

А те, кто учился до них, либо озлоблялись в нищих школах, либо внезапно становились генеральными директорами каких-то "ООО" и "СП", сооружая будущие торговые и нефтяные империи. А те, кто будет учиться после них - станут адвокатами, пиарщиками, мерчендайзерами, обеспечивая своим хозяевам Оксфорды и Куршавели.

Кем могло бы стать ненужное поколение, подросшее на горбачевских реформах к перелому эпох? Никто этого уже не узнает.

И кем же стали те, кто оказался посредине?

Кто-то из нас сгорит в огне Чечни, кто-то сопьется в глухих деревнях, кто-то, превозмогая себя и свое отвращение, будет торговать на рынках нижним бельем. Но это будет после. В далеком, еще незнаемом ими будущем, в котором будут и кровопускания, и дефолты, и надежды и их крушения. До этого еще жить и жить, а вернее - выживать и выживать.

И потому, второй причиной Лешкиного одиночества была работа. Работать приходилось много. Потому, что хотелось кушать, хотелось дарить девчонкам, хотя бы шоколадки, хотелось читать книги, хотелось путешествовать. Хотелось всего того, что жаждала юность. И он, то торговал книгами, заодно читая их прямо на рабочем месте, то таскал тележки со шмотьем на рынке, то разгружал машины с кирпичом, то вел туристический кружок в школе.

А теперь, он работал сторожем. Странная, право, профессия. Спать за деньги... Да и само название... Вслушайтесь - сторож. Сто-рож. То бишь сто личин. Человеком с сотней лиц, поверьте, нельзя быть без высшего, или хотя бы полувысшего образования. Шутка, конечно, но, как известно...