Девчонки сошли с дороги и углубились в чащу. Некоторое время они молчали — встать за два часа до школы для обеих сонь было подвигом, и сейчас они досыпали на ходу.

— Линия! — Тэсс предупредила подругу, придерживая ту за рукав. — Ты принесла амулет?

— Да, но… — Астольда заколебалась. — Тэсс, я до сих пор не понимаю, как ты надеешься получить сок дикой мандрагоры. Это невозможно — для нас, по крайней мере!

Дочь Архимага, как это было в её привычке, не пожелала раскрывать свои планы. Но подругу это молчание уже давно не смущало.

— Проще было достать сок обычной мандрагоры. Я могла бы взять его — как и амулет.

— Астольда, видишь эту замечательную книжечку? "Любовь и смерть в одном флаконе". Она такая старая, что, когда её писали, мандрагоры ещё не были приручены! Да и вообще, сок обычных вопилок годится только для исцеления.

— Ну… ох, ладно.

Астольда достала из котомки амулет Единорога. Медальон принадлежал её отцу-лесничему, давая возможность пересекать алые магические линии, ограничивающие доступ на опасные территории эльфийских лесов. Например, на поляны мандрагор.

— Дай руку, Тэсс.

Алая линия потускнела на миг, пропуская девчонок. Пройдя ещё версту, они замерли — впереди едва слышалось дыхание вопилок, спящих как раз три часа по утрам, во время восхода солнца.

Тэсс уняла отчаянно бьющееся сердечко и достала из ножен один Раок. Опустилась на колени, очертила круг. Внутри — квадрат, в квадрате — треугольник. Этот простейший обряд был всегда в её мыслях, и она даже не знала, что заставило её когда-то начертить именно этот немудреный рисунок.

Положив ладони по две стороны от равнобедренного треугольника, Тэсс сосредоточилась и послал короткий импульс-призыв. В центре треугольника в жидких клубах зелёного дыма появилось маленькое уродливое существо — кривое, косое, многорукое и многоногое, с бугристой коричневой шкуркой. Астольда ахнула, но тут же закрыла себе рот ладошкой, вспомнив о спящих вопилках.