- Вам нравится Има Сумак?

- Еще как!

- Хотели бы слушать ее часами?

В ответ она улыбнулась, и он прикусил язык. Опустил в автомат "четвертачок" и заказал сразу полдюжины песен Сумак. Между тем Руди с подносом в руках, на котором стояли два стакана с текилой, подошел к столику, где раньше сидела девушка. Лицо у бармена было совершенно непроницаемое, лишь в глазах стоял вежливый вопрос - куда поставить текилу Муленберга. Тот встретился взглядом с незнакомкой, и она едва заметно - то ли кивнув, то ли чуть опустив ресницы - дала понять, что согласна с его невысказанным предложением. Он сел за ее столик.

В ушах у него звучала музыка. И не только та, которую играл автомат. Муленберг сидел как зачарованный. Внезапно Руди принес вторую порцию выпивки, хотя ее никто не заказывал. Только тогда до Муленберга дошло, как давно сидит он здесь, не сводит глаз с лица незнакомки, любуется им, словно последней картиной любимого художника. А девушка не пытались ни привлечь его, ни оттолкнуть... Она не заглядывал;! восхищенно ему в глаза, но и не прятала взор. Казалось, она даже не хотела, не ждала от него ничего. Просто сидела рядом, и это было прекрасно.

Муленберг размышлял: "Ты отводишь в сокровенных мечтах укромный уголок, а потом ждешь то, что поселится в нем, заполнит весь, до последней пяди. И они приходят; но одна там не помещается, для другой уголок оказывается слишком велик, а третью окутывает столь густой туман, что не сразу и разберешься, где она поселилась... Потом они уйдут, лишь в памяти останется неизгладимый след. Но вот появляется та, что проскользнет к тебе в мысли незаметно, исподволь, а останется там навсегда. Она и станет твоей судьбой.

- О чем ты думаешь? - спросила незнакомка. И он рассказал ей все без утайки. В ответ она кивнула - так, словно речь шла о кошках, церквях, машинах; обо всем, что таинственно и прекрасно. Потом сказала: