За коровником он вырыл глубокую яму, куда и затолкал этот пакет, затем засыпал его землёй и прикрыл соломой и ветками — теперь ничего не выдавало его тайник.

Оставалось разобраться с автомобилем. Он сходил за шлангом и больше часа усердно отмывал машину и внутри, и снаружи. В заключение снял фальшивые номера, повесив на место настоящие. Никто бы не упрекнул его в неосмотрительности.

Покончив с делами, он пошёл в дом готовить завтрак.

Над лугами, ещё влажными от ночной росы, стлался свежий утренний туман. Он пробирался между колосьями и травинками, лаская метёлки камышей, где пара лебедей старательно чистила белый наряд из перьев. Над заливом с криком носились чайки, недалеко от берега покачивались на привязи плоскодонки, а на берегу у самой воды теснились ветхие рыбацкие хижины, давно заброшенные.

Утро выдалось необыкновенно пригожее. Такое летнее утро с удовольствием вспоминаешь, когда зима накрывает Готланд тёмным плащом.

Двенадцатилетняя Агнес проснулась раньше обычного. Ещё не было половины девятого, когда она растолкала младшую сестру. Та, сонная, поддалась на уговоры съездить искупаться до завтрака. Бабушка сидела на ступеньках крыльца с кофе и газетой и помахала девочкам вслед, когда те вскочили на велосипеды, привязав к багажникам полотенца. Им предстояло проехать примерно километр по просёлочной дороге, идущей поверху вдоль берега, прежде чем свернуть к морю в той части пляжа, где разрешено купаться.

Агнес держалась впереди, хотя девочки спокойно могли бы ехать рядом, ведь машины здесь почти не встречались, даже сейчас, в разгар туристского сезона. Просто старшей сестре всегда хотелось опережать младшую. Агнес посасывала сорванную у дороги травинку — сладковатый сок пришёлся ей по вкусу.