Ощущение какого-то дикого, первородного страха перед ничем, перед небытием настолько раздавило его, что уже спустя несколько минут Джорд Маоган, охваченный неодолимой паникой, стал поспешно выбирать фал и ввалился обратно в переходную камеру.

Он снял космическую экипировку, надел униформу и вернулся в командную рубку. Все ясно, «Алкиноос», изначально выведенный на неточно выверенную траекторию, просто-напросто затерялся в глубоком космосе. Он выпал из обычного пространства, а может, и времени.

В коридоре послышались шаги. То был Роллинг, разбуженный автоматами в строгом соответствии с инструкцией: через полчаса после командира.

Заместитель Маогана вошел в рубку. Все, кто только что вылуплялся из своих изоспейсов, имели слегка растерянный вид. Роллинг не составлял исключения. Но, увидев, что командир на месте, расплылся в улыбке.

— Ну что, коммодор, кажется, выпутались из этой переделки, хотя поджаривало нас основательно.

Маоган развернулся и некоторое время молча его рассматривал.

— Старина Роллинг, после этого адского пламени мы рискуем не менее фундаментально переохладиться. Можно сказать, что нам каюк.

Вот уже два часа, как командир и его заместитель упорно трудились, скармливая электронному мозгу все возраставший ворох информации, но в ответ назойливо поступало одно и то же: «Произвести расчеты невозможно. Просьба сообщить исходные координаты при входе в подпространство».

Оба единодушно решили не будить ни экипаж, ни горняков до того момента, пока не будут в состоянии предложить им хоть какое-нибудь решение. Но для этого сначала надлежало правильно поставить перед компьютером саму задачу.

Маоган запустил климатическую установку, и они с Роллингом работали налегке, засучив рукава. Старший штурман, закончив монтаж гигантского зеркала оптического телескопа, повернулся к командиру: