Квадратная челюсть Джорда Маогана сжалась, в глазах блеснул огонек.

— Все правильно, Роллинг, именно это я и хотел сказать, взывая к памяти своего предка. Когда спадает ветер, надо утроить площадь парусов, иначе говоря, бросить все силы на прорыв.

— Как это понять? — недоуменно протянул Роллинг, округлив глаза.

— Так все же ясно, — терпеливо объяснил Маоган. — Наши паруса — это улавливатели, реагирующие на течение времени. Отлично! Значит, надо придать им гигантские размеры. А материала на борту для этого предостаточно. — Он положил руку на плечо Роллинга и слегка встряхнул его. — Приступайте к исполнению, старина. Будите специалистов. У нас тут мастера на все руки, так что дней через десять они соорудят улавливатели, не уступающие по размерам фок-мачте.

Роллинг как-то странно взглянул на Маогана. Видно, ему подумалось, что командир спятил. Глаза коммодора горели энтузиазмом.

— Чего вы мнетесь, Роллинг? Приказ, кажется, отдан.

Сказано это было таким тоном, который словно подхлестнул главного штурмана. Тот вытянулся.

— Есть, коммодор, — бесцветным голосом отчеканил он.

Уже три дня специалисты напряженно и в полном молчании трудились над сооружением исполинских улавливателей. Самым трудным в их работе оказалась психологическая нагрузка — пребывание в глубоком космосе. Если под кораблем проплывала Земля, подобная прогулка почиталась за одно удовольствие. Космонавт тогда купался в живительных лучах щедрого Солнца.

Когда это происходило где-нибудь в Млечном Пути, в родной Галактике, пусть даже вдали от ближайшего светила, все равно возникало какое-то особое очарование.