— Зайдите, Роллинг.
Несколько минут спустя его заместитель уже разглядывал образец, который крошился прямо у него в руке.
— Ну теперь-то нам и впрямь конец, — тяжело вздохнул Роллинг.
— Ну уж нет, — сурово оборвал его Маоган, — при мгновенном внепространственном переходе корабль не испытывает никаких перегрузок, и, следовательно, в отношении корпуса мы ничем не рискуем. Но стоит нам удачно выскочить из подпространства в одной из галактик, и возникнет грозная опасность. Кораблю будет достаточно напороться на средней величины метеор — и он расколется как орех. Так что, Роллинг, немедленно удвойте количество систем дальнего обнаружения объектов, причем займитесь этим лично. Оповещать остальных со этой новой неприятности пока не стоит.
— Ладно, удвоить количество детекторов — это в наших силах, — вновь тяжко вздохнул старший штурман. — Но ведь в таком состоянии наш «Алкиноос» просто нигде не сможет сесть. Первая же попытка войти в атмосферу окажется для нас роковой, корабль немедленно рассыплется в прах.
— Придется что-нибудь придумать, как бы сделать эту посадку полегче, Роллинг. Мужайтесь, одолеем и это препятствие.
Тот покачал своей гладко выбритой головой:
— С точки зрения физических законов это невозможно; математически…
Маоган потрепал его по плечу.
— Видите ли, Роллинг, вы отличный технарь. Без ваших глубоких познаний корабль давно бы уже сгинул в какой-нибудь космической передряге. Но не позволяйте технике завораживать вас, старина. — Он пристально вглядывался в помощника. Светло-зеленые глаза командира искрились весельем. — Если бы Христофор Колумб знал теорию вероятностей, он никогда бы не отважился отправиться к берегам Америки… — Маоган рассмеялся, — …а мы сегодня не влипли бы в эту пренеприятную историю.
Худощавое лицо Роллинга светлее не стало. Маогану явно не удалось заразить своего помощника оптимизмом. Роллинг обреченно махнул рукой.
— Во всяком случае, коммодор, я никаких иллюзий не питаю: мы затерялись, и явно навсегда. — Он протянул Маогану листок бумаги. — Я только что сделал кое-какие расчеты. Получается, что наши шансы когда-нибудь вновь очутиться на Земле равны одному к двадцати четырем, нет, почти к двадцати пяти миллионам. Впрочем, что одно и то же.