Парень, застыв на месте, смотрел на горовица, ползущего по канату. Но едва только макушка существа показалась над краем рва, он очнулся и, подскочив поближе, изо всех сил треснул по клювастой голове. Издав вопль, птица выпустила канат и полетела на дно. Свалившись на землю, горовиц откатился на несколько футов и замер, вытаращив остекленевшие глаза.

Братец Джон не стал медлить. Он подскочил к канату и, быстро перебирая руками, полез наверх. Но на полпути почувствовал, как канат натянулся, и, посмотрев вниз, увидел, что горовиц пришел в себя и, яростно кудахча, лезет следом.

– Эй, Джон! – время от времени вскрикивал он. – Я здесь, Джон!

Братец Джон подтянулся еще на несколько футов и, зависнув, лягнул украшенную хохолком голову. Удар оказался сильным – птица снова сорвалась и шлепнулась на землю, где, переводя дыхание, лежала так долго, что братец Джон успел подтянуть к себе канат.

– Необходимо сообщить персоналу зоосада, – сказал он. – В противном случае бедное создание может умереть с голоду. Кроме того, мне кажется, оно является собственностью заведения.

– Ты меня не колыхаешь, – ответил парень, и братец Джон истолковал эти слова как подтверждение тому, что выразился неясно. – Дум-дум – и на ком-то пошли трупные пятна.

– Птица всего лишь действует в соответствии со своей природой, – сказал братец Джон. – Не в пример мне или тебе, она не обладает свободой воли.

– Воли-неволи, – сказал парень. – Дай-ка набалдашник.

– Ты хочешь взглянуть на яйцо? – спросил братец Джон.

Он опустил голову и стал изучать странное яйцо. Когда он лез по канату, оно не упало, а напротив, держалось на коже, как приклеенное. Он попытался оторвать его от груди, но вслед за яйцом потянулась и складка кожи.

– Чем дальше, тем интереснее, – сказал братец Джон. – Может, откладывая яйцо, птица выделила какой-то клейкий секрет. Но чего ради?

И тут он вспомнил, что не поблагодарил своего спасителя.