- Лучший попугай Мексики! - раздался трепетный голос торговца, звезда Мексики! Король попугаев!!

В клетке на тонкой жердочке действительно восседало нечто ослепительно сверкающее перьями. В лапке попуган держал острую палочку и почесывал ею пламенеющий хохолок.

У клиента отвалилась челюсть. Глаза запрыгали, как мячики в руках жонглера. Тяжелым перстнем он поступал по прутьям клетки: - Сколько?

- О-о-о... - Рамирес вновь закатил глаза. - Звезда Мексики, утренняя звезда Мексики!

Мистер Донкит, профессор истории древних народов, один из вечных оппонентов дона Карранса, и сам все отлично видел. Его домашний попугай старик Томас давно уже стал темой для анекдотов. Спокойствие этого до неприличия молчаливого попугая вынудило мистера Донкита дать ему отставку. Решение приобрести нового попугая привело профессора в Кордобу, где по словам орнитолога Сэлити продавались лучшие попугаи мира.

- Так сколько же? - Донкит полез за бумажником.

- Три тысячи и ни песо меньше!

- Но это разбой! - лицо Донкита медленно покрывалось красными пятнами, Рамирес предусмотрительно отступил в глубь лавки.

- Три тысячи...

Широкий с толстыми брезгливыми губами рот Донкита открылся, готовый выплеснуть поток брани, но в это мгновение попугай запрокинул тяжелый клюв и отрывисто выкрикнул: - Апейрон![ Апейрон - непрерывность (греч.). ].

Рот Донкита раскрылся еще больше, а сердце задергалось, как полураздавленная лягушка.

- Посейдон! - еще более отрывисто выкрикнул попугай.

- Посейдон? - Донкит поднял голову, - попугай знает древнегреческий?!

- Три тысячи и ни песо...

Донкит досадливо замахал руками. Из предмета развлечения попугай превращался в ценнейшую научную нахоцку.

Дикий попугай, говорящий на языке древних эллинов! Мексика, двадцатый век и... Эллада! В голове профессора древней истории эта мысль укладывалась еще меньше. Но три тысячи песо!..