Достаточно сказать, что в мистической истории Феликса Пендера многое прояснилось. Теперь Сайленс нисколько не сомневался, что остальные, еще нерешенные вопросы со временем сами собой обретут надлежащие ответы. Нужно только запастись терпением и подождать. Итак, когда он задремал, в кабинет вторглась некая активная сила, и в дальнейшем ему предстояло понять, является ли она слепой, а если нет, то кто ее направляет.

Пока она обходила его стороной, и ее энергия направлялась на простейшие организмы животных. Эта сила, бесспорно, стимулировала нервные центры кота, вызывая у него самые приятные ощущения. (Возможно, она повлияла на него, как наркотик, раздвигающий границы сознания у человека.) Ну, а на не столь чувствительного пса она подействовала угнетающе и вылилась в предчувствие смутной угрозы.

Доктор не сомневался — чужеродная сила по-прежнему здесь, рядом, просто притаилась и, пока он записывал свои наблюдения, готовилась к очередной атаке. Он подметил, что животные после пережитого изменили свое отношение друг к другу: Смоки стал еще более высокомерным и замкнутым, всеми силами оберегая свой особый мир, тогда как Флейм явно сдал и, растерянный, не знал, сумеет ли ответить на новый удар. Он не был напуган, но, несомненно, чувствовал подступающий страх и всеми силами пытался его побороть. Ничего отцовского, покровительственного в нем уже не ощущалось. Флейм не опекал кота, да и не мог его опекать, ибо хозяином положения отныне был Смоки, и оба они это прекрасно понимали.

Прошло еще несколько минут. Джон Сайленс сидел и ждал повторной атаки. Скорее всего, животных на сей раз оставят в покое, так что отражать нападение придется ему одному.

Книга лежала перед ним на полу, блокнот он тоже отложил — записывать было уже нечего. Доктор погладил кота по спине. Флейм распластался на ковре, а его передние лапы касались хозяйских ног. Все трое уютно расположились у горящего камина и затаили дыхание.