– Присаживайтесь, сударь мой Сергей Васильевич, – Болотов широким жестом указал на глубокое плюшевое кресло. Сам он опустился в кресло напротив, рядом с журнальным столиком, а не за свой рабочий стол, заваленный какими-то папками. – Приказать чаю?

– Нет, спасибо, Михаил Кусаевич, – отозвался Зубатов, пощипывая усы. – Времени у меня, как всегда, в обрез. Ничего, если сразу к делу?

– Ну, к делу так к делу.

Доктор, привстав, дотянулся до одной из папок и подал ее гостю.

– Вот. Здесь результаты обследований за последние две недели, а также стенограммы бесед. Я, знаете ли, почему-то очень заинтересовался этим господином, так что специально стенографистку нанял, за ширмой сидеть и наши беседы записывать. Очень, очень любопытно…

Чиновник сосредоточенно перелистывал папку. Хозяин, терпеливо дожидаясь окончания чтения, набил и закурил трубку с двумя пятнышками, потом взял другую историю болезни и углубился в нее, временами делая пометки карандашом.

Молчание затянулось надолго. Закончив последний лист, гость, не удержавшись, широко зевнул.

– Так что, он здоров? В смысле, с головой все в порядке?

– Он полностью дееспособен, если вы это имеете в виду. Логическое мышление не нарушено, проблем с памятью не замечено. Если не считать проблем с ложной памятью, разумеется. Могу отметить заметное нервное истощение, как у человека, долгое время находящегося в состоянии чрезвычайного напряжения. Но это в порядке вещей. Если за такое помещать в желтый дом, то вы, мой дражайший Сергей Васильевич, первый кандидат. Посмотрите на себя – под глазами мешки, лицо осунулось…