– Может быть, – не стал спорить чиновник. – Вот что, Михаил Кусаевич, я бы хотел поговорить с ним лично. Надеюсь, он уже достаточно окреп? Напомните, как его по имени-отчеству? Как он сам себя называет?

– Кислицын Олег Захарович. Поговорить?.. Ну что же, можно. Тогда я все же прикажу чаю, чтобы не выглядело слишком официально. А то бывает, что в его состоянии от неожиданного шока самое разное случается. Буйство, например. Или, наоборот, кататония. Зиночка! – Доктор тяжело выбрался из своего кресла и позвонил в колокольчик на столе. – Зиночка!

Олег шагнул через порог кабинета и остановился как вкопанный. Чужой человек, сидящий в кресле и рассматривающий его острым взглядом, показался ему чем-то очень знакомым. Потом он вспомнил.

– Добрый день, – негромко проговорил он. – Простите, не имею чести знать ваше имя. Но в лицо я вас помню. Это вы тогда подобрали меня на улице и привезли сюда. Не могу отблагодарить вас ничем, кроме слов, но, похоже, я у вас в долгу.

– Пустое, – мимолетно усмехнулся гость, пристально вглядываясь в лицо Олега. – Да вы присаживайтесь, не стойте столбом.

Олег молча присел на краешек стула с высокой неудобной спинкой. Что-то в его жизни явно менялось, и, если честно, он был этому рад. Психушка вполне приличная, персонал и врачи на изумление вежливы и предупредительны, но – все равно это психушка. Задерживаться здесь совершенно не стоит. Нужно как можно быстрее сориентироваться в новом свихнутом мире и понять, как вернуться домой. И пришлый человек, он чуял своим обострившимся за время председательства нюхом на людей, ему поможет. Пусть и не с возвращением, но все равно поможет.

– Да что вы так напряжены, Олег Захарович, честное слово, – снова усмехнулся гость. – Садитесь вот в кресло. Разговор у нас пойдет долгий, серьезный, на вашем насесте столько не просидишь. Вы чай как, с сахаром вприкуску пьете или в стакан накладываете?