– Полагаю, господин Зубатов, нам еще есть что обсудить, – нарочито холодным тоном заметил один из присутствующих, плотный коренастый человек с круглым лицом. – Впрочем, если вас так заинтересовал этот пропойца, не смею задерживать.

Думаю также, что все эти посиделки за городом лишены всякого смысла, а в следующий раз стоит собраться в нормальном ресторане, а не в каком-то грязном придорожном трактире. Конспирация конспирацией, но и меру знать надо.

– Возможно, Иван Николаевич, возможно, – согласно покивал Сергей Васильевич. – А, вот и они. Федот, Егор, аккуратно – аккуратно, черт вас возьми! – донесите этого господина до моей пролетки и устройте на заднем сиденье. Господа, позвольте на сегодня откланяться.

Запрыгнув в экипаж и предоставив филерам поддерживать тело загадочного незнакомца, директор Московского охранного отделения извлек из кармана часовой браслет и пристально вгляделся в крохотный дисплей. Потом достал из жилетного кармана хронометр, открыл крышку и принялся попеременно рассматривать то одни, то другие часы.

– Так куда ехать, барин? – простуженным голосом спросил кучер.

– Знаешь, любезный, частную клинику Болотова на Коровьем валу? – осведомился Зубатов, не отрывая взгляда от часов. – Давай туда. Да потише на ухабах – видишь, больного везем.

– А как же, барин! – охотно откликнулся кучер. – Мы же не без понятия! Н-но, пошла, родимая!

25 июля 1583 г. Мокола. Резиденция Народного Председателя

– Уверен, что с тобой все в порядке? – Бирон наклонился вперед и пристально взглянул в глаза Олегу.

– Да двадцать раз сказал, что уверен! – раздраженно отмахнулся Народный Председатель. – Сколько еще повторять?

– Ты бы поаккуратнее, Олежка, – покачал головой Павел. – Слишком близко все к сердцу берешь. Нервы, переутомление… Смотри, сгоришь на работе. Как там? – последний вопрос адресовался врачу.

– Сто тридцать на восемьдесят, – ответил тот, расцепляя резиновый шланг аппарата.