- Какой смысл отзывать его оттуда? - раздраженно спросил Пэскью, недовольный потерей такого источника информации. - Никакая серьезная опасность ему не угрожает.

Зачем мы его вообще посылали, если не отваживаемся разузнать там все подробнее?

- Он должен ответить на самый главный для нас вопрос, а именно: то, что мы видим вокруг нас, характерное состояние для всей планеты или только для определенного ее места? После осмотра еще одного города я пошлю его за тысячу километров отсюда. Этот третий полет разъяснит многое, - его серые глаза выражали напряженную работу мысли. - В давние времена пришелец с Марса мог бы сильно ошибиться, если бы характеризовал Землю как последний оставшийся приют для прокаженных. Сегодня мы сделаем аналогичную ошибку, что все это карантинная зона, заселенная паралитиками.

- Не может быть! - испуганно вырвалось у Уолтерсона. - Если мы совершили посадку в резервации для тяжелобольных, то нам надо поскорее выбираться отсюда! Я не хочу заразиться каким-нибудь вирусом, против которого у меня нет естественного иммунитета. Мне просто повезло, когда я не попал в ту экспедицию на Гермес шесть лет назад. Помните? В течение трех дней пребывания на планете весь экипаж погиб. Разраставшиеся во все стороны пучки зловонных отростков на их телах позже были классифицированы, как грибковые образования.

- Посмотрим, что скажет Огилви, - решил Лейф. - Если он сообщит, что где-то есть более привычные для нас условия, мы переберемся туда. А если окажется, что они везде одинаковые, останемся здесь.

- Останемся! - повторил вслед за командором Пэскью. Весь его вид выражал отвращение. - Что-то подсказывает мне, что вы выбрали именно то слово - останемся. - Он кивнул на иллюминатор, за которым уже столько времени подбирался к ним поезд. - Если во всем том, что мы видели и слышали, есть хоть какой-то смысл, то это значит, что мы сели в совершенно заслуженную нами лужу.

- А точнее? - проявил заинтересованность Уолтерсон.