Первые месяцы пребывания в Фитиро были, пожалуй, самыми трудными в жизни Тхана Альфена. Здесь по его следам не мчались отряды гвардейцев, зато не было ни друзей, ни знакомых. Денег не было тоже. Приходилось ночевать в парках, совершать такие мелкие кражи, что самому становилось стыдно, мыть чужие автомобили за скудные чаевые. Порой начинало казаться, что останься он на Занкаре, всё рано или поздно образумилось бы. Всё, кроме одного — убийства гвардейца. Только одно это обстоятельство удерживало Тхана от желания сдаться властям. Но нервы его были на пределе.

В один из таких кромешных дней, на закате, Тхан зашел в захудалый бар, чтобы потратить те жалкие монеты, которые ему удалось раздобыть. Народ то ли уже разошелся, то ли еще не собрался — пустовало большинство мест. Тхан заплатил за кружку подозрительного пойла — на большее средств не хватило — и уселся за стойкой. Он мог залпом опрокинуть в себя вонючую жидкость и уйти. Но идти было некуда.

Новый посетитель сразу привлёк его внимание. Его изысканный костюм совершенно не соответствовал этому питейному заведению. Подобные господа боятся запачкаться, этот же, как ни в чем не бывало, оперся локтями на стойку бара. Из-под манжеты его кремового сюртука выглянул, словно любопытствующий глаз, белый блестящий браслет. К нему невольно устремился взгляд бармена. "Платина или иридий", — прикинул Тхан, наблюдающий эту сцену.

Бармен услужливо исполнил заказ и заворожено созерцал, как посетитель медленно пьет, закинув голову. Поставив опустошенный фужер на стойку, гость заведения неторопливо вынул из внутреннего кармана чистый листок бумаги и вальяжно протянул его бармену.

— Сдачи не надо.

Тот чуть ли не распластался в припадке благодарности.

Посетитель вышел, а следом за ним и Тхан, словно его вели на поводке.

Белведы присели на скамейке в ближайшем сквере. Альфен не знал, зачем он это делает, просто чувствовал неудержимую потребность. Он был готов сидеть здесь вечность или более.