Сила упрямо молчала, а я не могла сказать, рада этому или наоборот. Лужа же, порожденная эльфийской магией и долгое время связанная с магией Преступивших, могла (теоретически) эту Силу расшевелить. Не расшевелила, а застывший на месте водного зеркала уродливый каменный горб мне ужасно не понравился. Даже не знай я, как и почему Примеро все это устроил, один вид этого бугра вызвал бы у меня неприязнь к магу, учудившему подобное. На мой взгляд это колдовство криком кричало о мелочности и пошлой злобе его сотворившего.

Пакости, как я заметила, вечно ходят по следам друг друга. На обратном пути мы налетели на Эанке, стоявшую на изящном мостике через никогда не замерзающий, довольно глубокий ручей, берега которого заросли густым можжевельником. Нам было нужно перейти на ту сторону, сестрица Романа это прекрасно понимала, но оставалась у нас на дороге с довольно неприятным выражением на прекрасном лице.

Это было досадно, но не более того. Можно было спокойно спуститься вниз по течению до следующего мостика или же перейти его вброд, благо здешние сапоги не скользили и не промокали. Мы с Тиной переглянулись и молча пошли по береговой тропинке. Следующий мостик был довольно близко, но на нем в той же позе и с тем же нехорошим лицом стояла Эанке. Она явно искала ссоры, и именно поэтому я бы предпочла с ней не связываться – никогда не следует идти на поводу у того, кто тебя ненавидит. А она ненавидела нас обеих. Меня потому, что я была презренной смертной, Тину, как я поняла из отрывочных реплик Астена, за любовь Клэра. И, видимо, ненависть эта была взаимна. Обычно тихая и ласковая Незабудка внезапно переменилась, даже словно бы стала выше ростом. Я не успела ничего сказать, как Тина взяла меня под руку и решительно повела к мосту. Даже я своим слабым человечьим восприятием почувствовала напряжение, повисшее в звонком предзимнем воздухе. Впрочем, это было не только напряжение.